Неточные совпадения
Шум весел единозвучностию своею возбудил во мне дремоту, и томное зрение едва ли воспрядало от мгновенного
блеска падающих капель
воды с вершины весел.
Правда, что тон ее был такой же, как и тон Сафо; так же, как и за Сафо, за ней ходили, как пришитые, и пожирали ее глазами два поклонника, один молодой, другой старик; но в ней было что-то такое, что было выше того, что ее окружало, — в ней был
блеск настоящей
воды бриллианта среди стекол.
Ливень был непродолжительный, и, когда Вронский подъезжал на всей рыси коренного, вытягивавшего скакавших уже без вожжей по грязи пристяжных, солнце опять выглянуло, и крыши дач, старые липы садов по обеим сторонам главной улицы блестели мокрым
блеском, и с ветвей весело капала, а с крыш бежала
вода.
Серые облака поднялись из-за деревьев,
вода потеряла свой масляный
блеск, вздохнул прохладный ветер, покрыл пруд мелкой рябью, мягко пошумел листвой деревьев, исчез.
Когда Ассоль решилась открыть глаза, покачиванье шлюпки,
блеск волн, приближающийся, мощно ворочаясь, борт «Секрета», — все было сном, где свет и
вода качались, кружась, подобно игре солнечных зайчиков на струящейся лучами стене.
Холмы и
воды в
блеске; островки и надводные камни в проливе, от сильной рефракции, кажутся совершенно отставшими от
воды; они как будто висят на воздухе.
У выхода из Фальсбея мы простились с Корсаковым надолго и пересели на шлюпку. Фосфорный
блеск был так силен в
воде, что весла черпали как будто растопленное серебро, в воздухе разливался запах морской влажности. Небо сквозь редкие облака слабо теплилось звездами, затмеваемыми лунным
блеском.
Штиль, погода прекрасная: ясно и тепло; мы лавируем под берегом. Наши на Гото пеленгуют берега. Вдали видны японские лодки; на берегах никакой растительности. Множество красной икры, точно толченый кирпич, пятнами покрывает в разных местах море. Икра эта сияет по ночам нестерпимым фосфорическим
блеском. Вчера свет так был силен, что из-под судна как будто вырывалось пламя; даже на парусах отражалось зарево; сзади кормы стелется широкая огненная улица; кругом темно; невстревоженная
вода не светится.
А между тем наступал опять вечер с нитями огней по холмам, с отражением холмов в
воде, с фосфорическим
блеском моря, с треском кузнечиков и криком гребцов «Оссильян, оссильян!» Но это уж мало заняло нас: мы привыкли, ознакомились с местностью, и оттого шканцы и ют тотчас опустели, как только буфетчики, Янцен и Витул, зазвенели стаканами, а вестовые, с фуражками в руках, подходили то к одному, то к другому с приглашением «Чай кушать».
Надвинулись сумерки, наступает Иванова ночь… Рыбаки сказывают, что в ту ночь
вода подергивается серебристым
блеском, а бывалые люди говорят, что в лесах тогда деревья с места на место переходят и шумом ветвей меж собою беседы ведут… Сорви в ту ночь огненный цвет папоротника, поймешь язык всякого дерева и всякой травы, понятны станут тебе разговоры зверей и речи домашних животных… Тот «цвет-огонь» — дар Ярилы… То — «царь-огонь»!..
Но мне было не до рассказов. Я глядел на нее, всю облитую ясным солнечным лучом, всю успокоенную и кроткую. Все радостно сияло вокруг нас, внизу, над нами — небо, земля и
воды; самый воздух, казалось, был насыщен
блеском.
Жаркий день ранней осени. От стоячих прудов идет
блеск и легкий запах тины… Мертвый замок, опрокинутый в
воде, грезит об умершей старине. Скучно снуют лебеди, прокладывая следы по зеленой ряске, тихо и сонно квакают разомлевшие лягушки.
Глаза невольно зажимались от слепительного
блеска солнечных лучей, сверкавших то алмазными, то изумрудными искрами в
воде.
Рядом с нею бредет милая старушка, усиливаясь подпрыгивать, вся разрисованная, восхищенная, готовая в огонь и в
воду… toute pimpante! [во всем
блеске!]
Когда вспоминаю Зыбино: сладкое безделье в солнечном
блеске, вкусная еда, зеленые чащи сада, сверкающая прохлада реки Вашаны, просторные комнаты барского дома с огромными окнами. Когда вспоминаю Владычню: маленький, тесный домик с бревенчатыми стенами, плач за стеною грудной сестренки Ани, простая еда, цветущий пруд с черною
водою и пиявками, тяжелая работа с утренней зари до вечерней, крепкое ощущение мускульной силы в теле.
Поверхность
воды на ржавых лужах подернута тонкою пленою, которая отражается на солнце железно-синеватым
блеском.
А на западе все небо, весь воздух, и
вода и скалы, и верхушки деревьев были залиты ярко-розовым, золотистым
блеском заката.
Красное зарево пожара ярким и грозным
блеском отражалось в бурной
воде большого четырехугольного пруда.
В тех местах, где весла трогают
воду, загораются волшебным
блеском глубокие блестящие полосы.
Но казалось однако, что весь город принимает издали участие в этих похоронах без
блеска, без певчих: всюду по улицам, точно жучки по
воде устоявшегося пруда, мелькали озабоченные горожане, на площади перед крыльцом «Лиссабона» и у паперти собора толклись по камням серые отрёпанные люди, чего-то, видимо, ожидая, и гудели, как осы разорённого гнезда.
Темная
вода в протоке блестела холодным
блеском стали.
Тщеславная, жаждущая успеха,
блеска, она была в большой зале под восторженными взглядами мужчин, среди завистливого шепота дам и девиц, как рыба в
воде.
То дело прошедшее, в
воду кануло, и мне остается только удивляться, как вы, среди
блеска, который вас окружает, могли еще сохранить воспоминание о темном товарище первой вашей молодости…
Пошлое, но невольное сравнение: дистиллированная
вода и
вода из ключа, ломящая зубы, с
блеском и солнцем и даже соринками, от которых она еще чище и свежее».
Всюду
блеск, простор и свобода, весело зелены луга, ласково ясно голубое небо; в спокойном движении
воды чуется сдержанная сила, в небе над нею сияет щедрое солнце мая, воздух напоен сладким запахом хвойных деревьев и свежей листвы. А берега всё идут навстречу, лаская глаза и душу своей красотой, и всё новые картины открываются на них.
Наклонясь к заре, увидишь выпрыгивающих на гладкую поверхность
воды кутему и пеструшку, как будто розово-серебряных от
блеска зари: они ловят разных мошек и других крылатых насекомых, толкущихся над тихою
водою и нередко падающих в нее.
— Она была босиком, — это совершенно точное выражение, и туфли ее стояли рядом, а чулки висели на ветке, — ну право же, очень миленькие чулочки, — паутина и
блеск. Фея держала ногу в
воде, придерживаясь руками за ствол орешника. Другая ее нога, — капитан метнул Дигэ покаянный взгляд, прервав сам себя, — прошу прощения, — другая ее нога была очень мала. Ну, разумеется, та, что была в
воде, не выросла за одну минуту…
Рядом с нею стоял Рябовский и говорил ей, что черные тени на
воде — не тени, а сон, что в виду этой колдовской
воды с фантастическим
блеском, в виду бездонного неба и грустных, задумчивых берегов, говорящих о суете нашей жизни и о существовании чего-то высшего, вечного, блаженного, хорошо бы забыться, умереть, стать воспоминанием.
По звездам, повторяющимся в отрывках
воды, как будто в
блеске вороненой стали, и по шуму мельничных колес он догадывается, что под горою Неглинный пруд, на котором держатся еще кое-где опоздавшие льдины.
Между тем прибежали люди с баграми, притащили невод, стали расстилать его на траве, народу набралось пропасть, суета поднялась, толкотня… кучер схватил один багор, староста — другой, оба вскочили в лодку, отчалили и принялись искать баграми в
воде; с берега светили им. Странны и страшны казались движения их и их теней во мгле над взволнованным прудом, при неверном и смутном
блеске фонарей.
Погода была славная, веселая: большие, точно разодранные белые тучи по синему небу, везде
блеск, шум в деревьях, плесканье и шлепанье
воды у берега, на волнах беглые, золотые змейки, свежесть и солнце!
Как солнца за горой пленителен закат, —
Когда поля в тени, а рощи отдаленны
И в зеркале
воды колеблющийся град
Багряным
блеском озаренны...
Сверху был виден череп с коротко остриженными волосами, угловатый и большой, согнутая спина, длинные руки. Из-под челнока бесшумно разбегались тонкие струйки, играя поплавками удочек. Дальше по течению эти струйки прятались, и
вода, спокойная, гладкая, отражала в тёмном
блеске своём жёлтые бугры берега, бедно одетые кустами верб.
При моментальном
блеске этих огоньков вдруг открывается, что что-то самое странное плывет с того берега через реку. Это как будто опрокинутый черный горшок с выбитым боком. Около него ни шуму, ни брызг, но вокруг его в стороны расходятся легкие кружки. Внизу под
водою точно кто-то работает невидимой гребною снастью. Еще две минуты, и Константин Ионыч ясно различил, что это совсем не горшок, а человеческое лицо, окутанное черным покровом.
Но скажите на милость, что делать с каким-нибудь толстым господином или чахоточным юношей, который тормошит вас, дергает и вертит во все стороны, стараясь обратить внимание ваше на закат солнца или
блеск месяца в
воде? Куда деваться от тех господ, которые в клубе, в театре, и на гуляньях, кидаются вам на шею, осыпают вас звонкими поцелуями и с какою-то напыщенною торжественностию благодарят судьбу, доставившую им счастие встретиться с вами?